Читаем без скачивания Правила охоты - Виктор О`Рейли

Потом она предложила взглянуть вниз сержанту. Наводя бинокль на лица людей внизу, Ога мельком подумал, что “Кванчо” пользуется самыми новыми игрушками из арсенала спецсредств наблюдения. Вглядевшись как следует, сержант понял, чем объясняется странное поведение охраны.

– Якудза, – определил он. – Я узнал нескольких человек. Наверняка это не настоящие охранники из Управления обороны. Это преступники, но что они тут делают?

– Уверена, что Намака знают ответ на этот вопрос, – мрачно откликнулась Чифуни.

Она связалась с “Кванчо”, передала дежурному офицеру изображения людей внизу и попросила прислать подкрепление. Дежурный офицер порекомендовал не рисковать и идти на посадку после того, как прибудет подкрепление. Чифуни попыталась оспорить это распоряжение, как вдруг заметила, что на крыше контрольной башенки открывается люк. Оттуда появилось несколько охранников, которые волокли какой-то предмет. Видеосвязь со штабом “Кванчо” все еще не была прервана, и дежурный офицер, наблюдавший всю картину на своем мониторе, издал хриплый возглас. Затем с крыши взлетела очередь багровых трассирующих пуль, и радио замолчало.

В борту вертолета появилась цепочка отверстий, и детектив Сакадо дернулся в своих пристяжных ремнях. Две пули пятидесятого калибра попали ему в спину и буквально вырвали из него легкое и половину ребер.

Вертолет камнем упал вниз, но над самой крышей скользнул в сторону – это пилот совершил резкий боковой маневр, спасаясь от второй очереди трассирующими пулями. Судя по всему, это было чисто рефлекторным действием, но, благодаря своей неожиданности, оно имело успех. В результате, однако, вертолет оказался слишком близко к контрольной башне.

Вторая очередь трассирующих снарядов прошила воздух в том месте, где вертолет только что был, но третья попала точно в хвостовой винт. Раненая машина начала медленно вращаться вокруг своей оси, но высота, к счастью, была небольшой. Вертолет плюхнулся на крышу через считанные секунды.

Раздался скрежет раздираемого металла; салазки шасси, рассыпая искры, скользнули по железным решеткам посадочной площадки, винты разлетелись, и вертолет остановился, наткнувшись на стену контрольной башни.

Удар был достаточно сильным, но не убийственным, к тому же скольжение по перфорированным стальным полосам также погасило скорость. Чифуни и двоих уцелевших полицейских сильно встряхнуло, но ремни безопасности выдержали, и они остались целы. В следующую секунду они отстегнулись и, выпрыгнув в дверь салона, спрятались у подножия башни, подальше от места падения вертолета. Пилот выбраться не успел: как раз в тот момент, когда он пытался отворить перекошенную дверь кабины, взорвались топливные баки, заливая стену контрольной вышки и большую часть посадочной площадки горящим керосином и забрасывая окрестности раскаленными обломками.

Один из охранников, пошатываясь, приблизился к ним. Он пытался убраться подальше от взорвавшегося вертолета, но длинный обломок лопасти ударил его в спину. Охранник упал ничком, и изо рта его вылетел сгусток крови.

С крыши контрольной башни, перегнувшись через ограждение, уставился на них еще один охранник. Чифуни и двое полицейских были слишком близко к ее подножию, так что обстрелять их из крупнокалиберного пулемета, из которого был сбит вертолет, не представлялось возможным. Зато у охранника был автомат. Он быстро прицелился, но Чифуни выстрелила первой. Очередь попала в цель – охранник дернулся, перевалился через ограждение и рухнул на площадку совсем рядом.

Чифуни подползла к мертвому телу. Для того чтобы сковырнуть с крыши контрольной башни расчет тяжелого пулемета, им необходимы были гранаты, однако ее усилия и риск, которому она себя подвергала, оказались напрасными: у охранника не было ни одной.

Ее бросок привлек внимание других охранников, которые спрятались в небольшом павильоне с дверью, расположенном метрах в пятидесяти. Очевидно, из павильона вела лестница вниз. Пули засвистели над головой Чифуни, с сухим треском врезаясь в стену контрольной башни.

Сержант Ога и детектив Ренако, сориентировавшись, открыли по двери шквальный ответный огонь, и под его прикрытием Чифуни вернулась обратно.

Как бы там ни было, но они оказались под перекрестным огнем охранников, которые были на крыше, и тех, кто стрелял по ним от двери.

Фицдуэйн приподнял левую руку, остановив этим жестом подступающего к нему Хираи и двух якудза, которые находились позади него.

Наконец-то гайдзин начал как-то отвечать. Наконец-то он отважился еще на что-то, кроме позорного отступления. Это было хорошо. Именно этого хотел Намака-сан, а чего хотел босс, того хотели и его люди.

– Намака-сан, – заговорил Фицдуэйн. – Я подумало разнице между японскими и западными клинками. Разве не верно утверждение, будто японские катана, достигшие совершенства в восьмом столетии, с тех пор не изменились, и что мечи, созданные тысячелетие спустя, обладают более или менее таким же внешним видом?

Вопреки обуревавшему его гневу, Кеи Намака был заинтригован. Гайдзин, также как и он сам, был настоящим, авторитетным экспертом по средневековому оружию. К его мнению, особенно высказанному в подобных экстремальных условиях, следовало прислушаться.

– Подождите, – сказал он по-японски своим якудза.

Хираи как раз готовился выхватить меч из ножен и прикончить гайдзина одним взмахом. Кеи Намака славился как мастер подобных внезапных ударов, и сэнсею хотелось показать боссу, что и он владеет искусством йандо – извлечения меча из ножен с плавным и мгновенным переходом в атаку.

Гайдзин казался не слишком опасным противником, однако его поведение было ни на что не похоже. Избранная им тактика отступления не позволяла Хираи приблизиться на достаточное для удара расстояние. А еще этот непонятный разговор… О чем бы ни говорили гайдзин и Намака-сан, этим они подрывали торжественность момента. Это раздражало Хираи, и он никак не мог очистить свой разум от посторонних мыслей и сосредоточиться, как того требовали обстоятельства.

Разум его должен был стать безмятежен и спокоен, как поверхность воды. Отражение в водной глади, безусловно, символизирует спокойный и чистый разум, находящийся в гармонии со всем окружающим. Подобного состояния обучающийся боевым искусствам способен достичь лишь на высшем уровне подготовки. Поведение гайдзина было равнозначно швырянию крупных галек в воду его пруда. Хираи никак не мог сконцентрировать свое внимание.

– Да, это так, – подтвердил Кеи. – Классический японский меч катана достиг совершенства, когда европейцы сражались еще грубыми железными болванками. Как можно усовершенствовать совершенство? Только одним способом – мы начали оттачивать мастерство владения клинком. Для подготовки воинов было вполне нормальным, если они выхватывали мечи по ста двадцати раз на дню и наносили ими по тысяче ударов, совершенствуя свою технику. Вам, Фицдуэйн-сан, как никому другому, должно быть известно, что такое владение мечом, когда клинок становится естественным продолжением руки воина, достигается лишь путем постоянных тренировок и практики.

– Должен признать, Намака-сан, – ответил Фицдуэйн, – что по сравнению с вами мы, европейцы, не столь прилежны и трудолюбивы. Вместо того чтобы совершенствовать достигнутое, мы раз от раза пытаемся изобрести что-то новое. Наше общество весьма беспорядочно и недисциплинированно, но зато довольно изобретательно и находчиво. Возьмем, например, рапиру. Некоторые, самые ранние образцы этого оружия имели в длину по пять футов, что делало их довольно неудобными для ношения и для боя. Методом проб и ошибок был достигнут более приемлемый результат, однако как раз в этот момент мы все дружно перешли к ружьям и пистолетам. Что поделать, если уж мы так неудачно устроены. Мы непостоянны и переменчивы. Откровенно говоря, нам просто не хватает выдержки.

Кеи Намака почувствовал себя в затруднительном положении. Гайдзин просто играл с ним. Даже Хираи не выдержал и бросил на Кеи взгляд, в котором читалась немая мольба поскорее прекратить эту болтовню.

Фицдуэйн неожиданно сделал три быстрых шага назад, и двое якудза уставились на него в замешательстве. Такого маневра никто из них не ожидал. Фицдуэйн сделал стремительный выпад, и его шпага пронзила горло стоявшего рядом якудза. Затем он нажал на рукоятку, и острие его оружия погрузилось второму якудза в глаз.

Кеи грозно зарычал, а Хираи, повернувшись к своему противнику, с быстротой молнии выхватил меч и нанес удар по тому месту, где Фицдуэйн стоял всего лишь долю секунды назад. Клинок его задел, однако, лишь второго якудза, который, смертельно раненный шпагой гайдзина, медленно падал вперед. Меч Хираи рассек ему позвоночник и отрубил правую руку.

Фицдуэйн, жизнь которого была поставлена на карту, и который не располагал достаточным количеством времени, чтобы придерживаться правил в ущерб собственной шкуре, выпустил шпагу, оставив ее торчать в горле первого якудза, и схватил автомат “узи”, висевший на плече японца. Снимать оружие с ремня уже не было времени; Фицдуэйн взвел затвор и выстрелил.